Сон Шахерезады

По серой, будто выцветшей земле бредёт диковинный верблюд, и тело его соткано из живых тварей: из людей с бубнами и дудками, из зайцев, лис, петухов, рыб и хищного зверья, сплетённых в одну беспокойную оболочку. Это не одно существо, а множество страстей, желаний и разноголосых душ, слитых в земное «я» — то самое низшее естество, что тянет человека сквозь пустыню жизни. Ведёт его за повод гротескный див: пока дух спит, телом и страстями правит тёмная сила, и зверь послушно идёт туда, куда тянет демон. Но над этим хаосом, в узорчатом паланкине под расписным купольным верхом, восседает крылатый ангел — прекрасная пери, чистая душа, отрешённая от суеты внизу. В её руках чанг, и она играет, не глядя на дива: там, где всё смутно и серо, звучит небесная музыка. Заметен и язык самого цвета — краска молчит во всём земном ярусе и вспыхивает лишь здесь, в сакральном средоточии, ибо цвет живёт там, где живёт душа. Справа от неё две драконьи головы изрыгают пламя, но пламя это взято на поводок: незримые руки держат огонь на привязи, не давая ему коснуться играющей. Ярость и разрушение не убиты — они укрощены, и держит их не сила, а близость поющей души. Даже вверху, в золотых облаках, крупные птицы сцепились со змеевидными тварями — тот же хаос, поднявшийся в небесный регистр. Так раскрывается сон Шахерезады: дикое и огненное усмиряется не мечом, а искусством — той музыкой и тем словом, которыми она из ночи в ночь смиряла жестокость. На эту сцену у мастера ушло семь месяцев работы кистью в один волос. О произведении Лист развивает мотив «составного зверя» — одну из самых загадочных находок персидско-среднеазиатской миниатюры, вошедшую в широкий обиход с конца XVI века, где тело животного собрано из множества сплетённых фигур людей, зверей и духов. Такие изображения издавна читались мистически — как размышление о природе души и материи, о низшем «я» и власти над ним. Композиция, в которой составного зверя ведёт демон, а сверху восседает крылатая пери, принадлежит устойчивому иконографическому типу этой традиции. Исполнение земного плана в сдержанной серебристо-серой манере, оживлённой цветом и золотом лишь в сакральном средоточии, отвечает бухарскому вкусу к тончайшему рисунку и облачным лентам в дальневосточном духе. Сюжет соединяет образность «Тысячи и одной ночи» с суфийским прочтением пути души. Характеристики Основа: Натуральная бухарская шёлковая бумага ручной работы (90% шёлк, 10% хлопок) Техника: Темпера, акварель, натуральные растительные и минеральные пигменты, сусальное золото (23 карата) Уникальный экземпляр